Форма входа

Календарь новостей

«  Февраль 2009  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728

Поиск

Друзья сайта

Помоги Проекту
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Наш опрос

Оцените сайт
Всего ответов: 44

Мини-чат

Четверг, 24.08.2017, 04:03
Приветствую Вас Лень проходить регистрацию
Главная | Регистрация | Вход | RSS

В.О. Пелевин и иже с ним

Главная » 2009 » Февраль » 22 » Виктор Пелевин: Ум, честь и нечисть
Виктор Пелевин: Ум, честь и нечисть
14:41

Виктор Пелевин: Ум, честь и нечисть

В программе "Главный герой" телеканала НТВ был показан сюжет о личности В. Пелевина. Его текст приведен ниже
Сам сюжет можно скачать по адресу: http://letitbit.net/download/c7206c917184/PELE2-NTV-Site.flv.html




ПелевинВсе знают, что он не дает интервью. Никому и никогда…
Самый загадочный писатель России - только в «Главном герое».



В лихие
90-е,
когда настоящие понты могли позволить себе лишь избранные, другим
оставалось довольствоваться понтами интеллектуальными. Вы не поверите,
но впечатление на девушку можно было произвести выразительной цитатой!
Для таких случаев автор по фамилии Пелевин был незаменим — солидный
писатель для солидных читателей.



Вот уже 20 лет кто-то талантливо мистифицирует
публику. На вопрос «Ху из мистер Путин» ответить гораздо проще, чем на
вопрос «Ху из мистер Пелевин». Но кто-то ведь пишет эти книги, кто-то даже попадал на фото, и уж совсем редко — в объектив камеры.



Едва видимые контуры и речь, порезанная испанским переводом, — эти
кадры фанаты писателя считают единственным видео Пелевина. Может, его
и вовсе нет? Придумали, присвоили абстрактному мужчине лавры гения,
а он веселится и водит всех за нос?



Эдуард Геворкян, писатель: «В свое время существовала такая литературно-мистическая
группа «48». В ее состав входили такие писатели, как Покровский,
Егиазаров, Липунов и так далее. И из букв, если их правильно составить,
можно получить фамилию «Пелевин».



20 лет его никто не видел на экране живьем. И тут вдруг…

«Этап I. Доступен»



Это было давно и неправда, но, говорят,
когда-то его
можно было даже пощупать. 20 лет назад еще нестриженный «под ежик»
молодой человек вошел в здание Литинститута. Для вуза это был, пожалуй,
самый сильный «приход»: аспирант Московского энергетического готовился
защищаться на тему «Электропривод троллейбуса с асинхронным
двигателем», но вдруг двинулся в литераторы.



Сергей Есин, ректор Литературного института им. Горького: «Витя —
человек странноватый. Одно время он приходил в институт поздно вечером
и бродил по заочному отделению».



Если Пелевин и вправду коллективное ничто, значит, кому-то пришлось задним числом подделать и мистифицировать его личное дело.



Сергей Есин: «Есть характеристика, написанная Лобановым. „В рассказах
Виктора Пелевина достаточно житейских наблюдений. В последнем рассказе
есть попытка сюрреалистического повествования о том, как поступает
смерть“. Я вот так и подумать не могу, как поступает смерть».



Порой подолгу он смотрел снизу на окна института, чтобы потом подняться
и «желтой стрелой» каратиста вонзиться в двери аудитории.



Виктор Куллэ: «Беспрерывно бил ногами в пристройке Литинститута. Там,
где сейчас Платоновская аудитория, на дверях был отпечаток пелевинского
ботинка. Ему действительно зачем-то это было нужно…»



Занимаясь в институте, он четыре года подрабатывал в издательстве,
пописывал рассказы, словом — обитал как все заочные. Но когда он
перешел на заочную форму жизни, даже заурядная объяснительная
превратилась в раритет!



Из объяснительной записки: «Я, Пелевин, задержал сдачу работы — в чем
приношу глубокие и искренние извинения — в связи с острой служебной
и творческой необходимостью».



Сергей Есин: «Самое главное, что его здесь разглядели, подышали на него теплом, вот он и побежал дальше».



Последнее осязаемое, что осталось в Литинституте от него,
бестелесного, — это приказ об отчислении. А подписавший эту бумагу
человек стал его первым критиком.



Приказ № 559 от 26 апреля 1991 года: «Отчислить за отрыв от института».



«Этап II. Встроенный мистификатор»



На этом этапе у человека, которого выдают за великого писателя, начали
отрастать темные очки. Это происходило синхронно с укорачиванием волос.



Из интервью журналу Vogue: «Ну, раньше у меня были какие-то там прически. Но так удобно, когда у тебя совсем нет волос, и ты можешь просто голову сунуть под кран, когда рожу моешь…»



Вскоре фамилия Пелевин появляется в журнале «Наука и религия». Издание
с огромными текстами и почти без картинок — тогда так было модно. А на
излете 89-го Пелевиным впервые подписывают рассказ «Колун Игнат и люди».



На пересменке эпох в журнал хлынула мистика — не потому что выгодно-тиражно,
а потому что разрешили. Этим потоком заведовал литературный маг
и колдун Виталий Ахрамович. В ответ на его призыв «Забивай на любые
правила» новичок Пелевин пригвоздил его домашнюю библиотеку.



Эдуард Геворкян: «Книги, прибитые гвоздями к стенам, — это, по-моему, равноценно тому, что их метафизически сожгли».



Ахрамовича считали внутренним учителем Пелевина, а многие, злорадные, — и внутренним писателем. Правда, занятно: до середины 90-х вышло лучшее — «Омон Ра», «Жизнь насекомых», «Чапаев и пустота»… Говорят, на похоронах Ахрамовича в 95-м Пелевин выл белугой…



Эдуард Геворкян: «Это было тяжелая потеря для всех, и для Виктора в том числе. Это было серьезно».



Однажды в редакцию вошел старичок со свертком. «Что у Вас? Вечный двигатель? А, это к Пелевину».



Эдуард Геворкян: «Он же по первому образованию физик, поэтому и сказал:
я сейчас все докажу. Когда я вернулся, Витя был весь красный и чуть
этого старика не душил. А старичок вежливо говорил: вы знаете, молодой
человек, вот здесь ремешок, здесь подшипник и так далее. Единственный
случай, когда я видел Витю в ярости, просто в бешенстве. Он не смог
доказать. Это просто невозможно, потому что вечный двигатель — это из
области таких же мифов, как сам Пелевин».



Из интервью журналу Vogue:

— Почему ты не отвечаешь на телефонные звонки?

— Я ничего хорошего не жду от телефона. Приезжаю домой, а на
автоответчике — сорок пять сообщений. Я нажимаю кнопку, и они все
стираются…



Из интервью:

— Одна из самых печальных черт ваших произведений — это предательство героизма. Так ли это?

— Русским это свойственно. Советский Союз был чудовищной империей,
которой нужны были солдаты, готовые жертвовать собой ради десяти тысяч
человек, живущих на своих подмосковных дачах. Это жутко и, вместе
с тем, довольно смешно…



«Этап III. Генерация П…»



Встав на путь к себе, человек с паспортом на имя Пелевина еще успеет
сгонять в Китай. Восточные аллюзии останутся в книгах, в Интернете —
пара фото. Из Поднебесной лирический герой Пелевина уже окончательно
переедет в астрал: обнаружит в Тибете Шамбалу, а на русской улице
Пекина Ябаолу выпьет пива.



Сергей Есин: «Я так хитро говорю: а чем он занимался? А он, говорят, здесь жил на какой-то квартире, купил велосипед и разъезжал по Пекину. И я понял, откуда появилась его китайская повестушка».



Была ли у Пелевина задача стать модным и народным — неизвестно, да и не
так теперь важно. Рецепт его оглушительно популярности оказался прост:
чем меньше Пелевина, тем больше о нем говорят. Он — вне медиа, скорее —
медиум.



Из интервью журналу Vogue: «Копирайтером я работал, было дело, но
телевизор не смотрю. У меня нет даже антенны, она в трех местах
перерублена».



Герой «Дженерейшн Пи» Вавилен Татарский — продавец коммерческого
ларька, ставший копирайтером, — персонаж отчасти автобиографический.
Есть легенда о том, что Пелевин в начале 90-х плотно дружил с владельцами палатки и заезжал попить пивка.



Виктор Гинзбург, режиссер: «Татарский в начале романа — это Пелевин.
Это как бы страшный сон Пелевина. А дальше — уже Павловский».



Считается, что экранизировать Пелевина невозможно. Казалось,
исключением станет именно «Дженерейшн Пи». Но снять кино оказалось
так же сложно, как встретиться с автором. Премьеру переносят уже
несколько лет, а тут еще кризис…



На роль Татарского молва сватала чуть ли не Хабенского, но победил
Владимир Епифанцев. Он сам себе устроил кинопробы, на которых
талантливо произнес эпохальный слоган из рекламы Бога — «Солидный
Господь для солидных господ».



Владимир Епифанцев: «В этом фильме очень много мухоморов, и режиссер
очень переживал, что мы не успеем их снять. Так и кричал: они же
умирают! Ну, что тут скрывать, — фильм для наркоманов!»



Сам автор галлюциногены не употреблял, а «расширял сознание».



Владислав Лебедько, «Хроники российской Саньясы», 1998 год: «Один раз
мы с Пелевиным нажрались грибов так, что Пелевин вышел из дома на
четвереньках, укусил грозную собаку-овчарку так, что она забилась в будку…»



Из интервью: «Предательство героизма привело бы к непреодолимому
желанию отомстить, желанию разоблачить, побороть, желанию заявить что-то…
Это возмездие в конце концов и произошло в России, в Советском Союзе.
Люди, которые разоблачили сущность Советского Союза, — это люди,
которые все это организовали».



«Этап IV. Пелевин и пустота»



Если писатель открыт для прессы, то в какой-то момент он перестает ее интересовать. Это — суровая правда жизни в медиапространстве, так талантливо описанная Пелевиным.



Когда с интервью на камеру было покончено, он еще изредка давал их на диктофон, потом — только по электронной почте. Кто-то всерьез предлагал ему интервью через домофон!



Павел Басинский, литературный критик: «Когда ты такой загадочный и тебя
все ищут, это создает дополнительную интригу. Я знаю, что западным
газетам он дает интервью и довольно охотно».



Есть такая традиция: когда от журналиста редакция требует, а принести в редакцию нечего, журналист идет в школу.



Оказалось, скрытность Пелевина или того, чье земное тело за него
отвечает, — еще со школьной скамьи. Его классная руководительница
Евгения Михайловна как-то раз описала его по-учительски бескомпромиссно: «сложный, умный, способный и очень ядовитый мальчик».



Евгения Михайловна, классный руководитель В. Пелевина: «Его лицо всегда
выражало скептицизм. С одноклассниками он общался свысока, все время
разговаривал с издевкой в голосе. Если я заходила в класс и видела, что
дети ссорятся, — это почти наверняка из-за Вити Пелевина».



В классе мальчик Витя всегда держался отдельно, как хорошо
информированный оптимист. Его будущая метафора — «чуть присыпанный
трагическим инеем тертого кокоса» — как будто про него самого.



Эдуард Геворкян: «Кстати, вы знаете, что он был стипендиатом Ленинского комсомола? Это страшная тайна Пелевина».



Александр Ованесян, одноклассник В. Пелевина: «Не могу сказать ничего
особенно доброго о Вите, потому что знал его довольно хорошо».



Из интервью: «Я не думаю, что я циник. Я не циник, я романтик! Цинизм
в России, знаете ли, это своего рода убежище. Ты используешь окружающую
тебя реальность в качестве тормоза, когда пишешь что-либо, некий материал. Мой жизненный опыт может показаться циничным, потому что я циничен».



Этап V. Принц бизнес-плана.



Он не стал, как многие коллеги-писатели,
телеведущим, и даже телеведомым. И, что странно, не вошел
в Общественную палату. Чтобы выпускать в год по книге, как того,
видимо, требуют издатели, он улучшился настолько, что перестал
существовать.



Эдуард Геворкян: «Есть в Станислава Лема эссе под названием „Купюра как ошибка“. Могут быть и писатели как опечатка».



Виктор Пелевин, со слов Виктории Шохиной: «С шестнадцатого этажа иногда
вижу, как вдруг засветит яркий красный лучик, шмыгнет пару раз по
«мерсу» какого-нибудь нового русского. Он начинает метаться, а я сижу, смеюсь… "



Этим лучиком он водит читателя и корректирует огонь по неприятелю.
Месть задевшим его литературным критикам — последняя обратная связь,
которую Пелевин прямо в книгах дает внешнему миру. Своего гонителя
Немзера он назвал Недотыкомзером, издателя Скорондаева — Сракондаевым…
Вообще, туалетная эстетика — шикарная область для вендетты.



Павел Басинский: «Я думаю, что Пелевин хотел показать критику, что его место — в сортире».



Павле Басинскому он показал его буквально. Надо быть тефлоновым, чтобы
самому читать о себе такое: «В кадре дверь деревенского сортира, жужжат
мухи. Дверь медленно открывается, и мы видим сидящего над дырой
худенького мужичка с похмельным лицом, украшенным усиками подковкой. На
экране титр: литературный обозреватель Павел Басинский».



Легким движением клавиатуры автор отправляет критика в недра нужника.
Поскольку есть вероятность, что Пелевина нет, это почти как месть из
преисподней.



«Что-то сильно дергает обозревателя вниз, и он
с бульканьем уходит на дно. Наступает тишина, нарушаемая только
гудением мух. Голос за кадром: Будь европейцем. Пахни лучше».



Павел Басинский: «Это говорит о его слабости. Писатели — слабый народ, я вам скажу».



Говорят, его видели на велотуре в турецкой Каппадокии. В блогах появилась тема «Витька на колесах».



Когда-то Пелевина было модно читать, теперь — модно ругать. Сказать сегодня, что его крайняя книга «П-5» —
редкостная халява, такой же признак хорошего вкуса, как 10 лет назад
назвать гениальным «Дженерейшн Пи». Но других читателей у него для нас
нет…



Виктор Гинзбург: «Пелевин — это ум, честь и совесть нашей эпохи!»



Эдуард Геворкян: «У него может получиться, если он, грубо говоря, ну что-то обвяжется поясом шахида и взорвет Кремль, то есть политический акт».



Из интервью:

— В нашем городе Вы что делаете, чтобы быть Виктором Пелевиным?

— Самое лучшее — перестать быть Виктором Пелевиным.



P.S. «Этап VI. Фразоимитатор»



Из интервью: «Самое плохое в моей профессии — это то, что писатель
в тебе все время хочет уничтожить тебя как личность, и ты должен с ним
бороться. Понимаете, что я имею в виду?..»

Просмотров: 3682 | Добавил: pelevin | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1  
Бывают в жизни огорченья cry
Но это не тот случай tongue

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]